Category: птицы

Category was added automatically. Read all entries about "птицы".

Фотограф щелкает, и птичка вылетает

"Дмитрий Достоевский, праправнук великого русского писателя, требует снять портрет своего предка с билетов лотереи "Честная игра"....
Они могли бы поместить портрет любого другого человека, но в данном случае почему именно Достоевский? - Потому что возникают иллюзии", - считает Достоевский.

http://newsru.com/russia/10feb2005/writer.html

"Умри ты за Михаила Васильевича..."

Все же какая-то странная история. При всей православной лексике это совершенно, насколько я понимаю, за гранью не только христианства, но и вообще "добра и зла". При всем "буддизме" Серафима Саровского я не знаю подобных историй в Тибете. Они могли бы быть. Но я никогда ни о чем подобном не слышал.
Марпа передал пхову не Миларепе, как советовал ему Наропа, а своему сыну. Сын внезапно умер, но успел перенести сознание в голубя, а затем в тело только что умершего индийского юноши-брахмана, который внезапно ожил и позднее стал знаменитым индийским тантриком и философом... Но это совсем другое...

“Немного спустя он послал за Еленой Васильевной, которая пришла к нему в сопровождении послушницы Ксении.
- Радость моя, - сказал старец, - ты меня всегда слушала. Можешь ли и теперь исполнить одно послушание, которое я хочу тебе дать?
- Я всегда слушала вас, батюшка, - отвечала она, - послушаю вас и теперь.
- Вот видишь ли, - стал тогда говорить старец, - пришло Михаилу Васильевичу [Мантурову, брату её] время умереть, он болен, и ему нужно умереть. А он нужен для обители, для сирот Дивеевских. Так вот и послушание тебе: умри ты за Михаила Васильевича.
- Благословите, батюшка!
Таков был покорный ответ великой послушницы старца. Много беседовал с ней в этот раз старец, успокаивая её и говоря ей о сладости смерти, о безграничном счастье будущей жизни.
- Батюшка, я боюсь смерти, - сказала вдруг Елена Васильевна.
- Радость моя, - ответил ей старец, - что нам с тобой бояться смерти? Для нас с тобой будет лишь вечная радость.
Простилась Елена Васильевна со старцем, стала выходить из кельи, но на пороге упала на руки подхватившей её послушницы Ксении. Старец велел положить её в своих сенях на приготовленный им для себя гроб, вспрыснул ей святой водой, дал ей испить, и тем привёл её в чувство. Вернулась она домой и, больная, легла в постель, говоря: “теперь я уже больше не встану!” Болезнь её была непродолжительна, всего несколько дней.
<...> Тих и мирен был последний вздох подвижницы, и чистая душа её, освобождённая от уз тела, ликуя понеслась в небесную отчизну. Совершилось это 28-го мая 1832 года, накануне Троицына дня, после семилетнего пребывания Елены Васильевны в Дивееве. Она жила на земле 27 лет.
<...> Ксения ушла в слезах в Дивеев, а сосед по комнате о. Серафима видел, как он долго ходил в сильном волнении, говоря сам с собой: “Ничего не понимают! Плачут!.. А кабы видели, как душа-то её летела! Как птица вспорхнула! Херувимы и Серафимы расступились”.